Все кончено. И не вернутся вновь
Те встречи, что ждала и избегала,
Те мысли и та близость, что пугала,
И сладкие надежды на любовь.

Как часто мы имеем не ценя,
И ценим только то, что не имеем,
Завидуем другим, себя жалеем,
В своих проблемах ближнего виня.

Не думая, как просто потерять
Все то, что нам подарено судьбою,
Мы рушим счастье собственной рукою,
И пробуем осколки подобрать.

Мы действуем смелее и... глупее.
Разлука не доставит удовольствие.
Не чувства мы теряем, а спокойствие,
Себе при этом делая больнее.

Легко советовать другим, легко судить-
Чужая жизнь проходит стороной.
Своя - туман, где холодно одной,
Но несмотря на это нужно жить.

Он уходил, она молчала,
А ей хотелось закричать,
"Постой! Давай начнем сначала,
Давай попробуем начать..."
Но все-таки не закричала,
Он уходил, она молчала.

Он обернулся на пороге,
Свою решительность пленя,
Хотел ей крикнуть: "Ради бога,
Верни меня, прости меня!!!"

Не закричал, не подошел,
Она молчала... он ушел...

Вспоминай меня, когда рано проснешься,
Тихо откроешь глаза.
Вспоминай меня, когда вечер настанет.
На небо взойдет луна.
Вспоминай, когда ветер осенний
Молча стучится в окно.
Вспоминай, когда станет грустно,
Но мне уже всё равно.

Я любила тебя, не скрою.
Я ждала днем и ночью тебя…
Но теперь уже слишком поздно,
Так простимся с тобой навсегда.

Напрасно иногда взывал он к тени милой
И ждал - былое вновь придет и воскресит
Все то, что мертвым сном спит, взятое могилой,
Придет - и усыпит любви волшебной силой
Ту жажду счастья, что проснулась и - томит.

Напрасно он хотел любовь предать забвенью,-
Чтоб ясный свет ее, утраченный навек,
Не раздражал его, подобно впечатленью
Потухшего огня, который красной тенью,
Рябя впотьмах, плывет из-под усталых век.

Напрасно он молил, отдавшись страсти новой:
- Хоть ты приди ко мне с улыбкой на устах!
Чтоб с новой силой мог я к старости суровой
На голове пронесть вражды венец терновый
И крест - тяжелый крест на слабых раменах.

Любовь не шла к нему, как месяц из тумана.
Жизнь в душу веяла, как ветер в зимний день.
Сильней час от часу горела в сердце рана,-
Но в новом образе в мир мрака и обмана
Не возвращалася возлюбленная тень.

Она ему сказала: "Люблю тебя, люблю!"
Он грубо ей ответил: "Люби, я посмотрю!"
Она его молила: "Я без тебя умру!"
Он посмотрел и громко: "Давай, я подожду!"
Она его спросила: "Что делать без тебя?"
Он ей, смеясь, ответил: "Забудешь ты меня…"
Она в слезах шепнула: "Ну хочешь докажу?"
Он ей сказал, не веря: "Давай, ну я же жду!"
И подойдя к окошку, порхнула птицей в тьму,
В последок только крикнув: "Я так тебя люблю!"
И тут кольнуло сердце, он произнес слова:
"Зачем же эта гордость преследует меня?"
Стоял он очень долго, смотрел всё время вниз.
Потом он крикнул громко: "Зачем мне эта жизнь?!"

Заря разливалась над городом алая.
Я словно девчонка, юная, малая,
Сидела, мечтала одна у окна.
И наблюдала, как путь свой луна
Завершала лениво.
И катятся звезды за гору сонливо.
И чудится мне, будто радость моя
И знает, и любит, и помнит меня.
Прыгаю я из окна, словно птица,
И чувствую, мне без него не летится.
Взглянула я вдруг и вся обмерла:
Подрезаны оба вольных крыла.
И тянется вниз душа и поет
О том, что закончился этот полет
Моей смертью, простой и невинной,
Но всё же жестокой и длинной.

Наверно, есть предел для всякой боли.
Еще чуть-чуть и сердце не воспримет:
Всё грубое, жестокое любое
Покажется уколами тупыми.
Чего-нибудь перехвати в столовке
И дальше день свой волоки, как быдло.
Не более булавочной головки
То ноющее, что сияньем было.

Мир чепухи твердит мне, что, состарясь,
Об этом вспомню, как о детской коре.
Твердит: еще стихи, стихи остались!
Ах, да. Стихи…А что это такое?

Ты обо мне забыл уже давно,
И слов моих тобой забыты звуки...
Хотелось бы разбить сейчас стекло,
Чтоб боль ушла в израненные руки...

Ты подошла с улыбкой старомодной
И отвернулась, не всмотревшись в нас,
И каждый гость, когда ему угодно,
Вставал, шутил, стрелялся — в добрый час!
И воскресал в другую дверь — химерой
И неопасной тенью.
Вот и ночь
Окаменела, превратилась в серый
Гранит Невы, но не смогла помочь.
Вот съежились, усохли, почернели
Разносчик, баба—немец, гайдуки...
Вот на ветру, не запахнув шинели,
Прошел костлявый дух моей тоски.

И я проснулся тенью ответшалой,
Изображеньем чьих-то давних лет.
Но быть собой мне все-таки мешала
Чужая жизнь, которой больше нет.

И нет тебя, проплывшей в легком вальсе
И отпылавшей, молодость губя.
И как ни спорь, ни сетуй, ни печалься,
Ни утешайся,— больше нет тебя —
Ни в прошлом, ни сегодня, ни в грядущем,
Ни в книгах, недочтенных впопыхах...
Ты временем, Кощеем завидущим,
Похищена.
Но ты в моих стихах.